Фрагменты расшифровки видеоинтервью Ирины Шиловой режиссеру Валерию Шатину для документального фильма «Кино, которое мы потеряли»...
…Подхожу к кинотеатру: стоит молодой человек, хочет купить билет на ближайший сеанс. Потом смотрит и видит: фильм российский. Он говорит:
- Ой, слушайте, а следующий когда? И какой?
И это не просто меня резануло, мне было больно, потому что вся жизнь отдана нашему, российскому кино.
Вот этот отказ нашего зрителя от хождения в кинотеатр – (…) одно из самых страшных событий, которые произошли на рубеже 90-х годов. В 89-м году на съезде я привела цитату, которая, ну… как-то всех заинтересовала: «Искусство рождается из стеснения, живет борьбой и умирает от свободы». Мы получили эту свободу в начале 90х. И началось…
...Я уж не говорю о том, что произошел крах бюро пропаганды, кино-клубного движения, когда люди собирались и разговаривали о кино. Так и не введено преподавание кино в гуманитарных университетах… И множество других, казалось бы, мелких вещей. Но в результате кино и люди, которые его делают, оказались отдельно, а зритель – отдельно. Известная оговорка фразы «…наши кинотеатры посетило столько-то миллионов зрителей» (…), изумительно произнесенная одним из наших высоких начальников как «…в этом году кинотеатры посетило такое-то количество рублей», вызвала абсолютный восторг зала. Сама шкала ценностей сменилась. Оказалось, что рубли для нас важнее тех людей, которые сидят в кинозале.
…Дойдя до десятого года нового века, к сожалению, можно констатировать страшную вещь. Дело в том, что наше кино в новый век не вступило. При том, что готовились к этому отчаянно, были задуманы какие-то немыслимые мероприятия – все это было как-то спущено на тормозах... И самое забавное, что у нас всегда был праздник кино, и все знали, что где-то в конце августа мы соберемся и поговорим о нашем родном искусстве. Этот праздник постепенно иссяк, его просто не стало. И это очень знаменательный показатель. Кино не вошло в те обязательные для развития страны технические, научные и всякие другие (я не очень в этом разбираюсь) показатели развития государства. Замечу только, что ни одно государство вне культуры – я берусь за это отвечать всем – существовать не могло. Его ждал только крах.
…В последнее время смотрю картины страшные, кровавые, безумные, с какими-то нелепыми, нечеловеческими историями, в которых авторы делают ставку именно на экстатику, на динамизм, там накручено Бог весть сколько аттракционов. И мало кто задумывается над тем, что современное американское кино, вообще-то, обращалось все время к Эйзенштейну… Кстати, и у Эйзенштейна была кровь, и все было, достаточно пересмотреть его картины. Но дело в том, что у него всегда была сверхзадача, сверхидея, которую он и пытался выразить в каждой своей картине. Это просто и понятно. В наших картинах я давно не вижу смысла.
…Еще одна беда, с которой нам потом долго придется разбираться – это обучение, это необходимость организации нормального Союза, который будет заниматься проблемами молодых, как ими занимались в предыдущие годы, когда каждый талантливый человек мог дебютировать большим метром.
…Работая на Высших курсах, иногда преподавая и создав в своем доме такое кармическое пространство, где могут собраться люди, которые хотят поговорить о кино, я пытаюсь понять молодых. У них свои затеи, свои неожиданные идеи, к которым мне нужно привыкать. Когда работаю с ними, я и сама себя чувствую моложе…
…Честно говоря, я убеждена, что сегодняшнее наше кино может спасти только настоящая сказка. Я прочла сейчас в диссертации одной девушки, что настоящее кино может произрасти только из детского, потому что в сказке, как это ни странно, всегда отрабатывались ужасы, приключения, невероятные события, фантазии и обязательно положительный спасительный финал. И она меня убедила, я прочла 200 страниц ее текста, и это был победительный текст. Я заберу ее к себе в отдел.
…Я знаю, что талантливые люди у нас есть. Они кровью пробивают свой путь. (…) И столько приходится этим ребятам хлебать, нищенствовать, бегать по заработкам, за которые платят тысячу рублей и «Привет, пошел вон!». Они приходят к настоящему кино к 50-ти годам. Это вообще аномалия. И никого (…) это не волнует. Это все такая боль! С болью как-то неинтересно жить. А мне интересно. И если я могу чем-то помочь, подтолкнуть, посидеть со сценарием, с проектом, пусть он даже снимается вот такой камерой – я счастлива, потому что это вклад в копилку, которая, наконец наполнившись, разобьется и разнесет, как я надеюсь, все те препоны, которые сегодня созданы.
…У нашего кино есть будущее, я убеждена. Потому что если есть талантливые люди – значит, народ жив. Значит, он может выдвигать таких людей. А вот задача всех остальных структур – позволить им самоосуществиться. Без этого все погибнет. И мы будем говорить о кинематографе в прошедшем времени, имея в виду, что во втором тысячелетии кино постепенно загнивало-загнивало и умерло.
Москва, май 2011 г.
Редакция выражает благодарность Валерию Шатину за предоставленный материал.
Источник: "СК-новости" №290 от 12.2011 г.
.
