Так получилось, что я почти одновременно посмотрел две отечественные картины, в центре которых – образ женщины. С одной стороны, это эпическое полотно Андрея Смирнова «Жила-была одна баба», вызвавшее бурную полемику если не в прессе, то в Рунете, с другой – дипломная работа выпускницы Высших курсов сценаристов и режиссеров Натальи Углицких «Потолок».
Лента Смирнова была ожидаемой, она вызвала энтузиазм интеллигенции старшего поколения во главе с Михаилом Швыдким, объявившим ее со сцены, кажется, фестиваля «Кинотавр» абсолютным шедевром. Его можно понять – в картине живет дух русской классической литературы и страстного обличения свинцовых мерзостей русской жизни. Героиня Дарьи Екамасовой проходит все круги ада в пределах тамбовской губернии от насильственного замужества в 1909 году через множество насилий к антоновскому крестьянскому бунту 30-х годов в ответ на зверства красных (да и белых, и зеленых тоже). Лейтмотивом фильма служит «Сказание о граде Китеже». Мне же картина напомнила, скорее, ленту В.Гончарова 1911 года «Русская свадьба 16-го столетия», где по мотивам картин Маковского реконструируются различные этапы свадебного обряда: та же установка на этнографическую точность, пренебрежение к темпоритму, вялая описательность, которую не удается преодолеть даже демонстрируемым страстям (в самых разных смыслах этого слова).
Баба Смирнова показана как существо исключительно страдательное в сознательной оппозиции традициям советского кино, где женские образы были нередко гипертрофированно эмансипированы. Первой вспоминается героиня Веры Марецкой в «Члене правительства» – по ее собственным словам, «простая русская баба, мужем битая» (прямо как героиня Екамасовой), но поднявшаяся на кремлевскую трибуну. Этот прецедент, конечно, очень хорошо известен Андрею Смирнову, блестящему знатоку истории кино. Тут я бы вспомнил и обворожительную Людмилу Семенову из «Третьей Мещанской» Абрама Роома, которая, на зависть все западным феминисткам, сожительствуя (в прямом и переносном смыслах) с мужем и его другом, бросает их обоих и с гордо поднятой головой отправляется рожать своего ребенка самостоятельно, так как они оказались не на высоте вызова времени – опять же 20-х годов ХХ века.
Именно их наследницей можно считать героиню картины «Потолок». Для Натальи Углицких этот фильм очень неожиданный. Она зарекомендовала себя как комедиограф с первой блестящей учебной короткометражки «Пятнашки» – своеобразного балета на тему эротических недоразумений. Ее полнометражная лента «На крючке» подтвердила комическое дарование и столкнуло с миром подводного плавания, откуда и появилась Наталья с ее документально-игровой мечтой поплавать с белухами за полярным кругом. Начиная с первого эпизода «Потолка», где абсолютно обнаженную героиню натирают защитной мазью до финальной реализации мечты фильм развивается в режиме документально запечатленного экстрима съемок подо льдом (это и есть потолок, в том числе и человеческих возможностей) и неожиданного выхода в глобальную метафору воплощения невозможного.
Документально-игровой характер художественного решения позволяет режиссеру и актрисе (действительной двухкратной чемпионке мира по фри-дайвингу Наталье Авсеенко) показать и силу характера, и его вписанность в дикую природу и экстремальные условия – современный эквивалент классических строк поэта об остановленном на скаку коне и горящей избе. От фильма Смирнова до картины Углицких огромная дистанция, не только и не столько собственно художественная, сколько культурологическая, столь разительно отличаются взгляды на женские образы и женские судьбы не только двух талантливых художников разных стилей и поколений, но и систем мировосприятия вчерашнего и сегодняшнего дня.
Автор - Кирилл Разлогов
Источник: "СК-новости" №290 от 12.2011 г.
