Сергей Лазарук – первый заместитель Председателя Союза кинематографистов, (с апреля 2009 г.). Профессор ВГИК им. Герасимова. Чуть больше года (с ноября 2010) заведует кафедрой киноведения. Поэтому, подводя кинематографические итоги 2011 года, мы начали разговор с профессиональных вопросов.
- Что сейчас происходит с молодой кинокритикой и с киноведением?
- Начнем с того, что не все, кто пишут рецензии в современных СМИ, выпускники киноведческого факультета. И далеко не каждый, кто получает диплом киноведа, работает по своей профессии. И не каждый, кто поступал во ВГИК, мыслил себя научным работником и желал заниматься историей кино. Разные люди поступают во ВГИК. Одни думают, что там легко учиться, раз нет математики или химии, другие желают сразу оказаться в красивой, полной «киношников» жизни. Третьи – просто продолжая семейные традиции. Но, тем не менее, на каждом курсе, а курсы сейчас совсем небольшие, 12-15 студентов, есть люди, которые не только искренне любят кино, но и обладают необходимыми качествами, чтобы состояться в профессии. Например, последний выпуск киноведческого факультета, и тому свидетель – председатель экзаменационной комиссии, авторитетнейшая Ирина Ивановна Рубанова. Сегодня гораздо труднее и преподавать, чем в советские годы. Для нас поездка на просмотры зарубежных фильмов в Белые Столбы приравнивалась к поездке за границу. А сейчас студентам доступна не только вся мировая киноклассика, но и все новинки. Поэтому образование приобретает и другую ценность – студенты учатся академическому, т.е. системному мышлению. Отличать действительно новое, оригинальное от, как однажды выразилась Рената Литвинова, всякой «шлачины».
- И кому подготовленные студенты нужны со своими уникальными знаниями?
- Нынешнему курсу повезло, потому что Министерство культуры России выделило киноведческому факультету финансирование 4-х мест для очной аспирантуры и столько же – для заочной. Так что сразу 8 человек смогут продолжить овладение кинонаукой и историко-теоретическими изысканиями. Другие пытаются найти свое место в популярных изданиях. Такого уж «ужаса-ужаса» среди выпускников факультета нет. И моя задача как руководителя кафедры – вернуть отчасти утраченный в 90-е годы авторитет киноведения и кинокритики. Предстоит большая работа. Как шутит наш с тобой мастер Армен Николаевич Медведев, судя по качеству результата, все профессии в кино отомрут, останутся только продюсеры и киноведы. В этой шутке есть главное – нынешний кинопроцесс существует между двумя полюсами. Организацией производства и правильным откликом, чтобы сохранить фильм в истории кинопроцесса и киноискусства.
- Проблема еще и в том, что сейчас нет государственного распределения, и молодым киноведам, кинокритикам, редакторам устроиться трудно. Наши продюсеры со времен «кооперативного кино» стали сами себе редакторами.
- Уже появляется спрос. Руководители кинокомпаний и продюсерских студий начинают понимать, что редактор кино – отдельная и необходимая профессия.
- Мы проходили практику на «Мосфильме», моим руководителем была гениальная Нина Григорьевна Скуйбина. И ее уроки я помню до сих пор.
- Я проходил практику у Екатерины Николаевны Лебедевой («Город невест», «Закон», «Враг народа – Бухарин»). Она дала мне прочитать сценарий «Военно-полевого романа». Сценарий ей не понравился, а Петр Ефимович в итоге снимал фильм в Одессе. Тогда при встречах Екатерина Николаевна не скрывала переживаний по поводу своей профессиональной неудачи и вспоминала, что я был из немногих, кто с ней спорил и защищал сценарий. Таких редакторов-профессионалов у нас всегда было мало.
- Сегодня голоса за возвращение института редакторов часто путают с желанием ввести цензуру на экране. Но порой и власти дают повод. Например, предложение В.В.Путина ввести в России некий «этический кодекс», предполагающий ряд правил, что можно и что нельзя показывать на экранах. Премьер даже напомнил о существовавшем в киноиндустрии США кодексе Хейса.
- Да, премьер предположил, что создание подобного кодекса весьма актуально. В наших фильмах, не всех, но имеется проблема с содержанием, со сценами насилия, убийств, «предательств». Премьер подчеркнул, что надо ограничить доступ детей к подобным картинам.
- Но кодекс Хейса в США уже отменен и давно, чуть ли не в 1967 году.
- Сразу скажу, что к самому кодексу и в США отношение неоднозначное, диаметрально противоположные мнения, особенно в среде кинематографистов. Кодекс кинопроизводства (The Motion Picture Production Code), или кодекс Хейса действовал в Голливуде с 1930 года по 1968-й. Свое имя он получил благодаря «главному цензору Голливуда» тех лет Уиллу Х.Хейсу. Можно вспомнить историю его возникновения. Прежде всего, была договоренность внутри американского кинематографического сообщества. В начале 20-х годов Голливуд выпустил на экраны несколько скандальных картин. Над киноиндустрией возникла угроза государственной цензуры. Мало того, каждый штат принимал законопроекты о цензуре. Нужно было все систематизировать и спасать индустрию. Так, по просьбе членов Ассоциации производителей и прокатчиков фильмов, уважаемый протестант по вероисповеданию и начальник американской почты по должности Хейс в 1924 году разработал рекомендации. Ассоциация намеренно обратилась к человеку, не принадлежащему к кинобизнесу. Так соблюдался принцип объективного анализа ситуации. Кодекс начал применяться с 1 июля 1934 года. С этого дня ни один фильм не мог выйти в прокат без сертификата Администрации производственного кодекса (АПК). Но история кино не сохранила случаев, в которых кодекс Хейса в конце концов помешал выйти в прокат выдающемуся американскому фильму (в отличие, скажем, от фильма «Бежин луг» Эйзенштейна).
Не случайно считается, что Америка – это «страна, сделанная кинематографом». Голливуд понимал, что его основной зритель – эмигрант, может быть, даже плохо знающий английский, газет не читающий, но билет в кино покупающий. Кино стало простым и ясным воспитателем, на уровне подсознания внедряющим главные моральные ценности страны. На экране были «американские мечты». 34 года (до 1968 года) почти все фильмы, снятые в США, подчинялись кодексу Хейса. Но он тоже развивался, обрастал дополнениями и сносками: «нельзя, но можно, если это необходимо по сюжету». Решение о применении сноски принимал «офис Хейса». И можно вспомнить, сколько нарушил правил Билли Уайлдер в комедии 1959 года «В джазе только девушки», но ведь «это было необходимо по сюжету».
- Зачем же нам сегодня, в XXI веке, применять американскую, к тому же отмененную модель отношений между государством и кинематографистами?
- Кодекс Хейса сами «голливудцы» воспринимали как некий договор с государством. А государство, в свою очередь – как знак лояльности Голливуда к стране, к обществу. В нашей стране телевизионные криминальные репортажи, расследования не знают никаких границ. За ними, надеясь привлечь аудиторию, спешат угнаться и некоторые продюсеры большого экрана. Насилие умножается насилием. И морально-этический кодекс – как договор между авторами и не столько с государством, а сколько с обществом, нам не помешал бы, наверное.
Но одно доброе дело предложение премьера уже сделало. Многие комментаторы и читатели-зрители стали чуточку образованнее. Узнали не только про кодекс Хейса, но и историю кино почитали, и, может быть, даже какое-то голливудское кино тех времен посмотрели.
Подчеркну особо. Не цензура, а самоограничение авторов ради собственных кино- и телезрителей. Вопрос, безусловно, требует хорошей проработки, профессионального анализа, специального обсуждения.
- Так, может быть, Союз кинематографистов возьмет на себя организацию общественных слушаний по этому вопросу?
- Я думаю, что еще до конца нынешнего года мы проведем секретариат СК, подведем итоги и обязательно определим, в какой форме будем обсуждать предложение премьера.
- О каком событии за последнее время в жизни Союза кинематографистов можно сказать, что оно – главное?
- Написание, принятие и регистрация Минюстом РФ Устава. Документ, который создавался в общественных дискуссиях. Было внимательно рассмотрено каждое замечание, дополнение, редакционное уточнение, поступавшие от отдельных наших членов или отделений с мест или членов профессиональных гильдий. Так что Устав – не волюнтаристское применение властных ресурсов, а коллективное творчество всех членов Союза кинематографистов. Наши юристы хорошо потрудились, облекая каждое предложение в надлежащую для главного документа организации форму. И уже есть реальные результаты. Сейчас проходят отчетно-выборные собрания гильдий, и каждая из них подтверждает свое существование в рамках СК. Гильдии являются составной частью Союза кинематографистов, не только де юре, но и де факто.
- Появляются новые таланты и новое поколение, в отличие от советских времен, уже не мечтающее попасть в клуб элиты, т.е. вступить в Союз. И общественная организация стареет на глазах. Секретариат может обратить внимание на лауреатов международных кинофестивалей и приглашать их в ряды СК? И что может Союз им предложить?
- Стать членом СК автоматически, только лишь за международные призы, нельзя. Все должно происходить только по личному желанию кинематографиста. Согласно Уставу, вступающий или выходящий из Союза пишет личное заявление. Безусловно, это не мешает проявить инициативу и пригласить стать нашим членом. Но есть одна существенная деталь. Механически расширяя Союз, мы также механически принимаем все материальные, социальные и прочие обязательства перед каждым новым членом. СК России – это, действительно, большая махина, оставшаяся после распада Советского Союза. Как и другие общественные организации, эта «махина» не может ни резко затормозить, ни побежать вперед. Слишком разноликие, разновозрастные, разного профессионального уровня люди объединены членством. Поэтому мы ни разу никого не просили уйти из СК. Мы стараемся выполнять свои обязательства перед всеми. Заметьте, ведь люди, критикующие Союз кинематографистов РФ, старательно обходят эти насущные вопросы в своей деятельности.
- Интересно, сохранились ли аналоги СК в странах из бывшего «варшавского блока»?
- Недавно я был в Румынии, где читал лекции в университете Бухареста, и был поражен Домом кино в центре города. Есть там и СК Румынии. И все знаменитые режиссеры из «румынской новой волны» являются членами национального СК. И Кристиан Мунджиу («4 месяца, 3 недели и 2 дня») и Кристи Пуйю («Смерть господина Лазареску») и Корнелиу Порумбою («12:08 к востоку от Бухареста») и др. При этом они сами в разных международных фондах находят деньги на собственные фильмы, сами договариваются с кинофестивалями, но форму общественной организации сохраняют. Значит – возможно гармоничное сосуществование кинематографистов разных поколений – и тех, кто прожил жизнь при режиме Чаушеску, и тех, кто сейчас за последнее десятилетие вошел в элиту мирового кинематографа. Так что разговоры о том, что СК должен «самоликвидироваться», преждевременны. Внедрять новые формы работы, принимать вызовы времени надо. И, прежде всего, искать контакты с молодым поколением кинематографистов. От нынешних членов Союза кинематографистов зависит, поверят ли молодые в необходимость войти в общественную профессиональную организацию.
Беседу вела Вита Рамм
Источник: "СК-новости" №290 от 12.2011 г.
