Продолжаем — с разрешения автора — киноведа Валерия Фомина — публиковать фрагменты книги «Руководство кинематографией утвердить на Васильевской улице…», посвященной летописи Союза кинематографистов России и изданной СК России в 2018 году.
1 сентября 1964 года
В Москве, в кинотеатре «Россия», состоялась премьера фильма «Живет такой парень» (реж. В.М. Шукшин). Вслед за «Золотым львом» Венецианского кинофестиваля полнометражный дебют Шукшина был удостоен еще и Премии четвертого Всесоюзного кинофестиваля (Ленинград, 1964) за лучший комедийный фильм («За жизнерадостность, лиризм и оригинальное решение»).
Но были награды и подороже фестивальных бирюлек. Картина стала в СССР одной из самых «зрительских» фильмов.
Сам же автор своим фильмом был не шибко доволен.
«Я хотел сделать фильм о хорошем, добром человеке. Я понимал, сколь это трудно, и я понимаю, что не сделал такого фильма — не хватило пороху. Но я знаю также, что всю жизнь буду стараться интересно и много рассказывать о хорошем, “простом” человеке, и когда я сумею это сделать, когда сумею показать, как глубок и сложен этот самый “простой” человек, как он красив и богат душой, тогда это будет отличный рассказ.
Что же у меня не вышло? Я, вроде, неплохо начал: живет себе парень, встречается с разными людьми, тянется к хорошему, врет напропалую, что он не такой, какой он есть, — а совсем другой — сам не знает, какой… Это надо было так и оставить, ибо так и есть. Я и люблю его такого. Но я взял и подсказал в конце: “Учись!” Подсказал, и сам не верю, что так оно и нужно — самое умное, что я мог сделать. Кроме того, я еще и хвостом вильнул: можно не только в школе, можно вообще в жизни учиться. А спроси он меня: “Чему учиться? У кого? Как?” — я начну суесловить: что это, мол, совсем другой рассказ, что это не входило сейчас в мои обязанности и т. д. и т. п. Уже на втором или третьем обсуждении фильма я придумал себе спасительную фразу: самый главный, самый умный рассказ об этом парне — впереди. Но почему впереди? Что он сейчас разве не заслуживает такого рассказа о себе? Нет, просто я не все сумел.
Дальше. Чтобы герой мой легче и проще воспринимался, я постарался сделать его смешным. В глубине души я поверил: пусть посмеются, но пусть и поймут, что сам он и жизнь, какая его окружает, и люди вокруг — все это всерьез и правда.
Тут я тоже ошибся. Большинство зрителей принимает фильм как комедию. Если уж комедия, тогда должно быть более смешно. Не хочу сказать, что я ставил драму, но комедию я не делал. Не понимаю, как я мог так крупно просчитаться, что в довольно грустной сцене с Катей Лизуновой, например, смеются. Мне хотелось, чтоб тут защемило сердце, подумалось как-то о Кате, о ее нелегкой судьбе…
Тут мы, пожалуй, поровну виноваты со зрителем. Я — за то, что с самого почти начала навел зрителя на то, что Пашка — комедийный персонаж. Зритель — разок-другой посмеявшись, легко решил, что это комедия чистой воды, и не дал себе труда подумать так: “А с Катей-то — не смешно. Да и с Анисьей — не так уж весело”. Этого не случилось. Жалко».
Эта статья осталась незаконченной. Последняя фраза в ней вопрос: «Что еще у меня не вышло?»
Но, видимо, история, приключившаяся с Пашкой Колокольниковым, продолжала сидеть занозой и долгое время не оставляла Шукшина в покое. Спустя несколько лет он опять возвращается к опыту своего первого фильма:
«В своем фильме “Живет такой парень” я хотел рассказать о хорошем, добром парне, который как бы “развозит” на своем “газике” доброту людям. Он не знает, как она нужна им, он делает это потому, что добрый запас его души большой и просит выхода.
Не ахти, какая мысль, но фильм делать стоило. Ну и делай, не кричи об этом, рассказывай… Нет, мне надо было подмахнуть парню “геройский поступок”: он отвел и бросил с обрыва горящую машину, тем самым предотвратил взрыв на бензохранилище, спас народное добро.
Сработала проклятая въедливая привычка: много видел подобных “поступков” у других авторов и сам “поступил” так же. Тут-то у меня и не вышло разговора с тем парнем, таким же шофером, может быть, как мой герой, с которым — ах, как хотелось! — надо бы поговорить. Случилось, как случается с неумной мамой, когда она берет своего дитятку за руку и уводит со двора, чтобы “уличные” мальчишки не подействовали на него дурно: дитятко исключительное, на “фортепьянах” учится. Мое дитятко тоже оказалось исключительным, я сам себя высек».
А ведь только в первый год проката фильм посмотрело 27 млн. зрителей!..
2 сентября 1964 года
Президиуму СРК пришлось вернуться к вопросу о выдвижении на Ленинскую премию.
На этот раз еще и голосовали. Итоги оказались таковы: «Живые и мертвые» — 9 голосов, трое воздержались. «Гамлет» — 9 «за», 4 «против».
За научно-популярную трилогию-опупею Ф. Тяпкина про бессмертного Ильича — аж 10 «за», а «воздержантов» оказалось только двое.
Чухрай неожиданно ополчился на «Гамлета»: «При всей его добротности не имеет оснований для выдвижения на Ленинскую премию». В этом была, по-видимому, какая-то сермяжная правда. Ленинскую премию за шекспировскую трагедию?!
Помилуй, Господи!..
Пришлось озаботиться и о земном: было принято долевое участие в строительстве поликлиники для медобслуживания работников кино, на что выделили 130 тыс. руб. 3аодно поддержали аналогичную инициативу украинских коллег (выделено 75 тыс. руб.).
9 сентября 1964 года
После отставки Л.З. Трауберга утвержден новый Совет ЦДК во главе с оператором Борисом Израилевичем Волчеком. Борис Израилевич был оператором почти всех фильмов М. Ромма, начиная еще с «Пышки». Но в 1960-е годы обратился к режиссуре. Поставил фильмы «Сотрудник ЧК», «Обвиняются в убийстве», «Командир счастливой “Щуки”», в которых выступил также в качестве оператора и сценариста.
Утвержден план работы обновленного Оргкомитета. Заседание почтил посещением и даже выступил (!!!) А. Тарковский.
Тогда это был еще другой Тарковский. Он участвовал в общественной жизни, охотно поднимался на трибуны, в общем, был еще «в стае»…
Долго это продолжаться не будет.
16 сентября 1964 года
А.В. Романов и Л.А. Кулиджанов, «учитывая большое пропагандистское значение» журнала «Советский экран», а также то обстоятельство, что его издание приносит государству большую прибыль, обратились в ЦК КПСС с ходатайством об увеличении тиража журнала до 3 миллионов экземпляров.
«Осуществление этих предложений, — говорилось в обращении, — даст значительный экономический эффект. В настоящее время прибыль от издания журнала “Советский экран” составляет 420 тыс. руб., из которых издатель — Оргкомитет Союза работников кинематографии вносит в государственный бюджет 204 тыс. руб.
При тираже в 3 млн. экз. прибыль возрастет до 2046 тыс. руб., из которых в государственный бюджет будет поступать 1761 тыс. руб.».
И ведь, предлагая даже такие дорогие подарки государству, надо было при этом еще низко кланяться и просить, чтобы подношение товарищи приняли…
18 сентября 1964 года
Кинокомитет СССР породил один из важнейших документов в сфере идеологического контроля экранной продукции.
Приказом по комитету утверждено положение об Отделе по контролю за кинорепертуаром Управления кинофикации и кинопроката. Цензурно-идеологический контроль над фильмами, по сути дела, на разных этапах производства фильма в советском кино осуществляли художественные советы, дирекция творческих объединений и киностудий, а заодно и прочие различные структуры республиканских и Всесоюзного кинокомитетов.
В этой отлаженной системе цензурных бартеров Отдел по контролю за кинорепертуаром оказывался последним цензурным сторожем. Помимо прочего в сферу его обязанностей входил контроль за действующим фильмофондом и кинопоказом. В положении не значилось каких-либо регламентаций взаимодействия Отдела по контролю за кинорепертуаром с органами Главлита СССР.
21 сентября 1964 года
А.В. Романов и Л.А. Кулиджанов обратились в ЦК КПСС с ходатайством о создании в журнале «Искусства кино» отдела, освещающего работу телевидения.
Обращения пырьевского СРК к партийным и государственным инстанциям лишь в исключительных случаях уходили туда за совместными подписями с минкультовскими чиновниками. При новом шефе СРК такая практика стала нормой.
Сентябрь 1964 года
Издательство «Искусство» выпустило в свет первый том шеститомного собрания избранных произведений С.М. Эйзенштейна.
Самыми большими энтузиастами и трудовыми «лошадками», осуществившими этот неподъемный проект, были киноведы Леонид Козлов и Наум Клейман.
