Продолжаем — с разрешения автора — киноведа Валерия Фомина — публиковать фрагменты книги «Руководство кинематографией утвердить на Васильевской улице…», посвященной летописи Союза кинематографистов России и изданной СК России в 2018 году.
26 августа ‑ 6 сентября 1965 года
В Венеции проходил XXVI Международный кинофестиваль.
Советская кинематография была представлена фильмами «Мне 20 лет» и «Верность». Вне конкурса были показаны две серии фильма «Война и мир».
Постановщику фильма «Верность» П. Тодоровскому вручена премия за лучшую первую режиссерскую работу. Специальную премию жюри фестиваля присудило советскому фильму «Мне 20 лет», который поделил ее с мексиканским фильмом «Симеон-пустынник» (реж. Л. Бунюэль).
Исполнитель главной роли В. Попов на этом фестивале был удостоен премии за лучшее исполнение мужской роли в фильме «Мне 20 лет».
1 сентября 1965 года
На Васильевской заседал Президиум Оргкомитета.
Стало окончательно ясно, что столько раз отодвигаемый Учредительный съезд Союза больше передвигать не станут и что уж теперь-то он непременно состоится.
Как его проводить? Где? По какому сценарию? Какие вопросы выносить, а о каких пор молчать до поры до времени?
С этой целью и собрались, чтобы обсудить и поставить все точки над «и».
Почему-то в ходе обсуждения все время всплывал один и тот же роковой вопрос: пустят киношников в Кремль с их Съездом? Эльдар Рязанов, наслушавшись коллег, попросил слова: «Мне хочется сказать вот о чем. Мне кажется, что поскольку мы все — кинематографисты, то к Съезду нужно в какой-то степени отнестись как к постановке, а постановка требует режиссуры и определенного сценария, причем хочется, чтобы эта постановка была интересной и не скучной и чтобы она не состояла из штампов и стандартов. <…>
От этого можно помереть с тоски! Я уже бывал на многих таких мероприятиях. Поэтому я призываю: давайте отнесемся к этому творчески, и чтобы был нормальный человеческий разговор, по возможности без бумажки. У нас не будет драчки как у писателей — она не заложена в нашем коллективе, этого не будет.
Но и не дай Бог, если будут приходить трудящиеся с наказами, это будут те же пионеры с цветами и горнами. Это уже отжило…»
Эльдар Александрович как в воду глядел. Предчувствия насчет пионеров с горнами его не обманули. Долгожданный Съезд Союза, который пройдет в конце ноября 1965 г., будет безупречно «поставлен» именно в стиле парадно-монументальной опупейности. Моление о «человеческом разговоре», да еще и «без бумажки» осталось неуслышанным…
2 сентября 1965 года
Из всех страшилок советской пропаганды нас, тогда живущих, пожалуй, более всего пугали «поджигателями войны». О них без конца вещало радио, уродливыми их ликами в виде карикатуры были заполнены страницы газет и журналов, рисовалось несчетное количество плакатов и т. д. Тем не менее, отдачи от этой гигантской деятельность почему-то не было.
Может потому, что все и без всякой пропаганды знали и ведали, что такие гады и, в самом деле, имеются и глубокую яму нам вовсю давно роют.
В отличие от нашенской пропаганды, их пропагандистская война велась куда мощнее и изощреннее.
«В ЦК КПСС
За последние годы на экраны мира выпускаются кинофильмы, главным образом англо-американского производства, которые извращают ход Второй мировой войны. Эти очень масштабные и дорогостоящие “боевики” фальсифицируют историю, пытаясь доказать, что разгром гитлеровских орд в Европе начался только с момента высадки англо-американских войск в Нормандии, что именно эти войска, а не Советская Армия освободили Европу.
Таким, например, является американский фильм о вторжении англо-американских войск в Нормандию “Самый длинный день” , в съемках которого принимали участие известные кинематографисты Америки, Англии, Франции и ФРГ, крупные соединения армии, авиации и флота стран НАТО.
Советская художественная кинематография создала немало картин, посвященных героизму наших воинов… Но советское киноискусство еще не выступило с масштабными художественными произведениями, освещающими последний, победоносный период Великой Отечественной войны, отличающийся особым, небывалым в истории размахом военных действий…
В связи с этим Министерство обороны СМ СССР и Государственный комитет СМ СССР по кинематографии вносят предложение о создании масштабного широкоформатного художественного фильма “Освобождение Европы” , посвященного завершающему этапу Великой Отечественной войны — освобождению Советской Армией народов Европы от гитлеровских захватчиков…
Опыт работы над фильмом “Война и мир” показывает, что создание таких масштабных произведений, на которые должны быть затрачены большие средства (затраты потом вполне окупятся, и фильм принесет прибыль), а также более длительное, чем обычно, время для съемок, требуют решения правительства по ряду организационных и финансовых вопросов, выходящих за пределы компетенции Государственного комитета СМ СССР по кинематографии и Министерства обороны СССР.
Руководитель Кинокомитета
А. Романов
Министр обороны СССР
Р. Малиновский
Начальник Главпура
А. Епишев»
8 – 12 сентября 1965 года
В Москве арестованы литераторы Андрей Синявский и Юлий Даниэль. Поводом для ареста послужила несанкционированная передача зарубежным издательствам рукописей своих произведений. В ходе состоявшегося судебного процесса произведения были признаны клеветническими, и оба литератора отправились на лагерные нары. События, связанные с арестом и осуждением этих литераторов, вызвали острую реакцию в среде творческой интеллигенции и целую серию коллективных писем протеста. Русский язык обогатился словом «подписант». В числе подписантов позднее оказались и представители кинематографических профессий, в основном — критики. Среди них — Н. Зоркая, Л. Белова, В. Божович, И. Рубанова.
15 сентября 1965 года
Председатель Кинокомитета А.В. Романов обратился в ЦК КПСС с инициативной запиской о преобразовании возглавляемого им ведомства в Министерство кинематографии СССР.
В качестве главной мотивировки этого преобразования выдвигалась необходимость воссоздания единой отрасли, объединяющей кинопроизводство, прокат и предприятия кинопромышленности, неоправданно переподчиненные в 1957 г. самым разным ведомствам.
Маловероятно, что такой тихий и послушный руководитель, каким на всех должностях показал себя Романов, оказался в данном случае реальным инициатором столь радикальной идеи воссоздания единой киноотрасли и преобразования Кинокомитета в министерство.
Тут, скорее всего, дали о себе знать консолидированное убеждение всего кинематографического сообщества, последовательно выступавшего за воссоздание единства киноотрасли еще с момента создания своего творческого союза.
В ЦК КПСС инициативу воссоздания единой отрасли и образования Министерства кинематографии не поддержали, сославшись на экспертное заключение СМ СССР: «Совет Министров СССР не считает целесообразным в настоящее время создавать специальное Министерство кинематографии СССР. Вся кинопромышленность передана в ведение Министерства оборонной промышленности, а кинопленочная — в ведение Министерства химической промышленности».
Но светлое мечтание о создании Министерства кинематографии, на самом деле, не было похоронено раз и навсегда. Оказалось вскоре, что идея все же пришлась по вкусу и некоторым сотрудникам отдела культуры ЦК КПСС. И через пару лет из робкой романовской искры разгорится настоящее пламя…
Но это сюжет уже для следующей книги моего летописного сказания…
22 сентября 1965 года
Несмотря на категорический отказ, СРК вынужден был обратиться к Первому заместителю Председателя Совета Министров СССР К.Т. Мазурову о восстановлении целостности отрасли. Но просьба была не о создании министерства кинематографии, а действительно только об объединении всех звеньев киноотрасли в единый организм.
«Мы вынуждены побеспокоить Вас по вопросу, имеющему первостепенное значение для всего нашего киноискусства.
Речь идет не о форме руководства советской кинематографией — это решит правительство, как мы понимаем, взвесив все обстоятельства.
Возникает вопрос самый главный — будет ли связано кинопроизводство с кинопромышленностью, будет ли устранено самое большое препятствие на пути развития советской кинематографии, нанесшее ей за последние годы большой ущерб.
Как известно, при создании совнархозов вся кинопромышленность — пленочная и киномеханическая — была раздроблена на части: 14 специализированных кинопредприятий оказались в 11-ти совнархозах.
Трудно переоценить отрицательные результаты этого шага. Нарушение связей между кинематографией и кинопромышленностью, отсутствие единой технической политики, забвение интересов кинематографии привели к тому, что мы сильно отстали по качеству кинопленок, особенно цветных, по технической вооруженности киностудий, и это, конечно, сказалось на художественном качестве наших фильмов.
Кинематография, в отличие от театра, музыки, живописи, — не только искусство, но и промышленность.
Сами киностудии — сложные производственные предприятия, в которых современная и разнообразная техника является основой творческого процесса. Без кинопромышленности нет кинематографа. Поэтому на всех этапах его развития кинопроизводство и кинопромышленность всегда были объединены в одной системе. Это было и в период, когда существовало самостоятельное управление кинематографии в виде
Главного управления при Совнаркоме СССР, и во времена Комитета по делам кинематографии, а затем министерства кинематографии при слиянии последнего с министерством культуры СССР.
Опыт последних лет, связанных с пребыванием кинопромышленности в совнархозах, — убедительный пример ошибочности разъединения киноискусства с кинопромышленностью.
Мы убеждены, что еще более отрицательный результат даст передача специализированных кинопредприятий в разные министерства, т. к. это увеличит разрыв между кинопроизводством и кинопредприятиями, ослабит даже то небольшое влияние, которое в условиях совнархозов и сложившихся еще в свое время личных связей могли оказывать работники кинематографии.
Убедительно просим Вас, Кирилл Тимофеевич, прислушаться к нашему голосу, учесть опыт работы советской кинематографии и опыт, имеющийся в зарубежных странах, в области технической политики в кино.
Мы глубоко убеждены в том, что единственно правильным решением является такая система управления советской кинематографией, при которой в одной системе будут находиться кинопроизводство и специализированная кинопромышленность. Это окажет несомненное влияние на повышение художественного и технического уровня советского киноискусства, изобразительной стороны фильмов, цвета, звука и т. д. <…>
Очень просим, Кирилл Тимофеевич, Вашего согласия в передаче специализированных заводов кинопленочной и киномеханической промышленности существующему Государственному Комитету Совета Министров СССР по кинематографии.
По поручению Президиума Союза работников кинематографии СССР
Л. Кулиджанов, Г. Чухрай, И. Пырьев, М. Ромм, М. Калатозов, А. Згуриди»
25 сентября 1965 года
В ЦК КПСС представлен на «дегустацию» последний вариант (уж коего по счету!) устава СРК СССР.
Отдел культуры ЦК КПСС благословил проект резолюцией: «Принципиальных изменений не внесено». Отмечено лишь, что в последнем варианте устава уточнены принципы взаимоотношений нового творческого союза с Комитетом кинематографии СССР, а также изменено название организации: вместо Союза работников кинематографии СССР, появилось Союз кинематографистов СССР.
29 сентября 1965 года
Что-то не везло в кино с фамилией Романовых.
То перепадала она суровому руководителю ленинградского обкома, то начальнику Главлита, то не очень тогда любимому председателю Комитета по кинематографии. А тут стряслась и вовсе беда: по ходатайству актерской секции исключен из Союза актер Глеб Романов.
Секретарь секции Е.И. Третьяк поведала Президиуму Оргкомитета жуткие вещи: «Глеб Романов совершил несколько хулиганских поступков, о чем писалось в газете. Был случай, когда на съемочной площадке говорил нецензурные слова, в гостинице устроил дебош. Всегда пребывает в пьяном виде. Гонялся за женой и дочерью с топором. Жена и дочь написали заявление в Народный суд с просьбой призвать его к порядку. Суд приговорил Романова к лишению свободы на 3 года по статье УК № 74».
В своей книге «Территория кино» вспоминает о Романове-сидельце Армен Медведев: «Правда, и в Бюро выслушивать приходилось всякое, в том числе, скажем, и мат, который несся из уст Глеба Романова, тогда много работавшего от Бюро пропаганды. Этот артист был человеком необычайного трудолюбия и такой же скверности характера, что его, по сути, и погубило.
После того как Романов уже стал лауреатом Сталинской премии, он в кино практически не снимался да и в театре занят не был.
Помню только радиоспектакль, где он играл композитора Алябьева, известного “Соловья”.
Зато он нашел себя на эстраде. Еще до знакомства с ним я видел его и по телевизору, он пел что-то из репертуара Ива Монтана и какие-то итальянские песни. Причем, по традиции того времени, нужно было под каждую песню подвести идеологическую подкладку, недаром же тогда на концертах вполне серьезно звучало, например, такое объявление: “Прогрессивный французский композитор, коммунист Жозеф Косма, “Опавшие листья”. Таким же образом комментировал свои выступления и Глеб Романов: перед тем как исполнить “Большие бульвары”, он читал четверостишие. <…>
Репетировал Глеб Романов — и увидеть это дорогого стоило — до седьмого пота. Но сколько раз мне приходилось слышать через тонкую перегородку, как он орал на Леонида Семеновича. То ли не туда послали, то ли не так организовали, то ли не те сроки. “Что вы меня посылаете в Кислодрищенск или в Мухосранск!” — это было самое цензурное и самое печатное из его скандалов. <…>
А Глеб Романов кончил печально. Тоже своя история. Ему выпало счастье сняться вновь, причем в главной роли, в картине “Матрос с “Кометы”. Фильм был музыкальный, герой поющий, роль была написана на Глеба Романова. От фильма и от этой роли осталась только одна песня, ставшая известной всей стране в те годы: “Самое синее в мире Черное море мое”. И на этой картине случилось несчастье, Глеб Романов простудился. Ему кто-то посоветовал пить виноградное вино и коньяк, мол, помогает. Но дальше — больше.
Он увлекся, и дело кончилось бытовым хулиганством. Романов отсидел в тюрьме, а когда вышел, говорят, колоться начал. И погиб. Замерз человек на улице…»
Зачем я включаю эту чернуху в летопись?
Увы, это тоже часть истории нашего Союза. Далеко не все в нем были ангелы…
На заседании Президиума Оргкомитета Алексей Яковлевич Каплер отчитывался о состоявшейся в начале лета конференции кинодраматургов, но неожиданно завел речь не о проблемах сюжетосложения: «Наш кинематограф (простите за некоторое обобщение) за много лет ухитрился так обюрократиться в смысле своей структуры — просто поразительно. Созданы (простите за грубое выражение) нелепые инстанции, в частности, комиссия по категориям, где два десятка человек подменяют мнение советского народа. Как вам известно, в старое время оценку картинам давал зритель (окончательный размер гонорара определялась результатами проката. — В. Ф.), и от этого в определенном смысле зависело благосостояние студии и художников. Так было до 1939 года. А с 1939 года мы шли необыкновенно энергичными шагами к каким-то бюрократическим формам.
Сегодня с огромной смелостью поднят вопрос о реорганизации нашей промышленности. Каждый, кто прочтет доклад Косыгина и попытается применить его к нашим вопросам, увидит, что если Союз не проявит инициативу, не поймет, что ему первому нужно поднимать вопрос о коренной перестройке (1965 год!!! — В. Ф.) всего, начиная со сценарного дела (что нас больше всего касается) вплоть до проката, — мы далеко не уйдем.
Нельзя довольствоваться тем, что создали экспериментальную студию и категории, которые десятилетие будут проверяться, а потом начнем думать, что делать. Жизнь нас опередила. Если мы и дальше будем вести себя так, то будем в хвосте у жизни.
Предложения, которая вынесла конференция по кинодраматургии, подготавливают отношение, которое сложилось в кинематографии.
Сейчас мы организационно находимся где-то в 20-х годах. Те хорошие и отличные картины, которые в небольшом количестве у нас появляются, на мой взгляд, появляются не благодаря системе организации кинематографического производства, а несмотря на эту систему. Ибо у нас огромный коллектив талантливых людей. А весь кинематограф находится в 20-х годах. Я имею в виду взаимоотношения между экономикой и творчеством, которые у нас разорваны. Ни одна страна в мире не имеет такого разрыва между творческим качеством того, что производится, и экономическими категориями — как в смысле взаимоотношений самого художника с экономикой, так и в смысле взаимоотношений предприятия, студии с экономикой <…>.
Все это разорвано какими-то, на мой взгляд, совершенно отсталыми формами организации кинематографической жизни».
Пример этого выступления (да и не только он) красноречиво свидетельствует о том, что до поры до времени созданный Пырьевым Союз, а не Комитет по кинематографии, оставался стратегическим штабом отрасли.
Конечно, и в тогдашнем Комитете были светлые головы, работали знающие специалисты. Но связанные по рукам и ногам путами советской обрядовости, инструкциями и т. д., они не могли быть столь же дерзкими и инициативными, как люди с Васильевской. У Союза как общественной организации в этом отношении было больше свободного пространства для инициативного поведения, и до поры до времени он достаточно результативно пользовался этим шансом.
30 сентября 1965 года
И опять приходится кланяться: в ЦК ушло прошение о том, чтобы СРК позволили на собственные средства и только для себя издавать информационный бюллетень о зарубежном кино (6–8 выпусков в год, объемом в 200 стр. и тиражом 250 экз.
Редкие командировки на международные кинофестивали и другие мероприятия за бугром информационный голод никак не утоляли. А хоть что-то узнать про тамошние кинематографические дела очень хотелось…
