Предлагаем вашему вниманию разговор с членом Союза кинематографистов России, оператором-постановщиком Алексеем Фёдоровым, опубликованный в газете «СК-Новости» (№ 6 (464) от 22 июня 2026 года).
Алексей Фёдоров: «Зритель смотрит фильм глазами оператора»
В этом году исполнилось 60 лет оператору-постановщику Алексею Фёдорову. В его фильмографии около пятидесяти фильмов и сериалов, многие отмечены престижными фестивальными наградами. Как рождается визуальный образ фильма, насколько в работе применим искусственный интеллект (ИИ), с какими вызовами сталкивается профессия – в интервью с юбиляром.
– Над чем сейчас работаете?
– Снимаю второй сезон сериала «Истребители» реж. Владимира Виноградова с Игорем Петренко и Екатериной Вилковой в главных ролях. Материал сложный – Великая Отечественная война, он требует особенно тщательной подготовки. Мне нравится работать на кинокартинах – там подготовка серьезнее. На сериалах жесткие производственные сроки, все делается быстро и оттого немного впопыхах. Мы приступаем к съемкам с сырым сценарием, доработка идет уже во время процесса, что довольно сложно. Хотя бывает по-разному: до этого работал с Сережей Виноградовым на сериале «Адмирал Кузнецов», там подготовка серьезная. Говорю не в укор продюсерам. Просто меняются времена, обстоятельства. Условия, в которых интересным режиссерам снимать сложно. Для быстрой работы ремесленники нужны больше, чем творцы.
– После окончания института вы работали на телевидении. В чем отличие операторской работы в кино и на телевидении?
– Я трудился на нескольких телепроектах, в том числе и криминальной программе «Дорожный патруль». Мне повезло, когда пришел в «Кинескоп» Петра Шепотинника. У нас было много интересных командировок, автор всегда творчески подходил к подаче материала и его монтажу. Но все же телевидение сводится к репортажу, сиюминутному принятию решений в заданной ситуации. Сейчас сериалы российских каналов к этому приближаются (не знаю, хорошо это или плохо), когда приходится в режиме репортажа снимать серьезные вещи.
Исторические проекты, на которых я работал, – «Операция «Неман», «Адмирал Кузнецов», сейчас «Истребители 2» – требуют тщательной, кропотливой, скрупулезной работы. Нехватка времени для осмысления военной тематики на исторических источниках и документах недопустима!
– Какие задачи ставятся перед оператором на военных картинах?
– Важно понимать грань между вымыслом и правдой реальных событий, документального факта, куда мы привносим художественный вымысел. Что и насколько допустимо? Надо отдать должное, например, продюсеру Андрею Тартакову – он вовремя останавливает нас во время работы, чтобы не уйти от достоверности. У каждой эпохи есть свои лица. Когда готовился к съемкам исторических сериалов, изучал черно-белые фотографии времен Великой Отечественной войны. Мне всегда интересны лица той эпохи, и я пытался разобраться, почему они запоминаются? Почему в них читается история? Сегодня найти подобную внешность практически невозможно, хотя Алексею Герману-cт. Настолько удавалось добиться достоверности, что в ней даже сомнения не возникало!
– Сегодня настолько расширились технологии гримерного цеха, что с созданием аутентичной внешности не должно быть проблем. Что зависит от оператора в этом смысле?
– Зависит, когда есть союз с художником-постановщиком, художниками по костюмам и гриму, а также стремление чего-то достигнуть. Проблема сегодняшнего производства (говорю о проектах, где работаю) чаще всего в нехватке времени даже в период подготовки.Важно в процессе подготовки найти что-то общее, прийти к единому решению, потому что на площадке часто приходится импровизировать. У меня нет задачи скрыть проблемы художников и гримеров, но я понимаю: достоверность – в некой тайне, недосказанности… Чем меньше мы говорим о чем-либо, тем богаче воображение зрителя. До сих пор нахожусь в заблуждении, что художник-постановщик, художник по гриму и художник по костюмам – нечто единое целое. Меня все время убеждают, что это разные цеха. Уверен: концепция все равно должна быть общая. После выбора натуры выкладываю фотографии, чтобы все мы нашли общее решение. Но чаще этого не происходит. Художники по костюмам готовят костюмы героям, которые никак не вписываются в визуальный ряд фильма. Иногда в счастливые моменты можно оперативно поменять костюмы на площадке. Но всё – от нехватки времени. Я застал еще «пленочный» период, когда на стендах висели фотографии костюмов. Мы их обсуждали, а художники писали эскизы, которые сейчас практически не делаются. Убежден: мозговой штурм c коллегамипо творчеству необходим.
– Приходится ли вам как оператору ради идеальной «картинки» использовать «тайные» или, может, не всегда этичные приемы?
– Я противник провокаций и всегда пытаюсь найти решение, общаясь с актерами. Бывают случаи, когда актеры заигрываются в «звездность», и оператор – один из тех, кто может поставить их на место.
– Ваши эмоции влияют на «картинку»?
– Бесспорно, они у меня в приоритете. Сейчас сложилось мнение, что оператор – сторонний наблюдатель. Должен быть незаметным; создавать материал, где его не видно… Cчитаю, глазами оператора зритель и воспринимает происходящее на экране. Мне нравятся лирические, поэтические сюжетные линии, любовные истории. Здесь как раз можно нарушить правду. Как это бывает? Мы приукрашиваем то, что есть на самом деле. У оператора Павла Лебешева в «…Обломове» через свет рождается эмоция, и она передается зрителю. Мне кажется, это очень важно!
– Насколько с приходом новых технологий изменился сегодня состав операторской группы?
– В моем операторском департаменте, также, как и прежде, фокус-пуллеры и механики, отвечающие за камеры. В этом смысле ничего не поменялось. Иногда они совмещают функции, то есть один может быть механиком по фокусу, механиком камеры, дольщиком, руководить краном. Это усложняет съемочный процесс – когда человек отвечает за несколько профессий, он «распыляется». Часть профессий уходит. Например, второго оператора, с которой, как мне кажется, надо приходить в нашу специальность. Формально единица эта есть, но функции свои не выполняет. Теперь это либо камермен, либо тот, кто отвечает за технику. Мне приходится работать со студентами. После обучения они еще не готовы к производству, но сразу желают сами что-либо ставить и снимать, хотя до этого необходимо пройти определенный путь. Институты учат теории, но все познается на практике. Только на съемочной площадке можно применить все свои знания, если они у тебя имеются. Считаю, на площадке мне повезло. Я попал к хорошим учителям, работал с замечательными режиссерами и, надеюсь, поработаю еще.
– Вы сами были вторым оператором?
– Нет, после окончания ВГИКа я попал на телевидение. Потом снял интервью с Александром Сокуровым. Он пригласил меня на документальную картину, и долгий путь я прошел с ним. Считаю его своим учителем.
– Кого еще из режиссеров считаете своими учителями?
– Павла Лунгина, безусловно. Снимал с ним сложно-постановочную картину «Олигарх», это большой опыт. Юрия Грымова; с ним делал «Казус Кукоцкого», рекламу. Мне интересно работать с Егором Анашкиным, Сергеем Виноградовым, сейчас – с Владимиром Виноградовым. С Андреем Малюковым сделал несколько сериалов, в том числе «Мосгаз». Также работал с Климом Шипенко, Георгием Шенгелией, Артёмом Темниковым.
– Используете ли вы в своей работе искусственный интеллект?
– В сериале «Истребители 2» больше пятидесяти минут воздушных боев. Их невозможно снять обычным путем, и потому мы задействуем и компьютерную графику, и ИИ-технологии. Мне пригодились знания, полученные на семинарах по ИИ, организованные Гильдией операторов Союза кинематографистов России.
– Насколько может трансформироваться профессия кинооператора с приходом искусственного интеллекта? Есть ли у вас опасения в этом плане?
– Сейчас много об этом говорят, и я уже видел ролики; знаю, есть фильмы, созданные искусственным интеллектом. И конечно же, на них найдется свой зритель! Много заявок подается на господдержку ИИ-фильмов. Выглядят они убедительно. Всё очень быстро развивается, и есть трудновыполнимые задачи с точки зрения оператора, но легко выполнимые с точки зрения искусственного интеллекта. Надеюсь, фильмы будут создаваться в союзе ИИ и оператора. Во время моей учебы во ВГИКе интересно было экспериментировать с пленкой, новыми осветительными приборами. Новаторское не всегда воспринималось сразу, но шло время, и оно запускалось в производство. Также и с искусственным интеллектом. Как бы к нему ни относиться, он все равно придет, и это нужно понимать. Уметь с ним работать, правильно ставить цели. Задаешь подробные задачи из десяти-пятнадцати необходимых тебе пунктов, и тогда это твое решение, ты направляешь искусственный интеллект. Мне кажется, важно с ним взаимодействовать.
– Насколько изменилась сегодня техническая составляющая профессии? Как вы адаптировались к новшествам?
– С трудом. Знаю многих операторов моего поколения, которые также работают со светом, также работают с камерами. Хотя сейчас совершенно другие приборы – можно с телефона управлять установкой света, менять яркость. Раньше мы использовали какие-либо фильтры, добивались какого-либо светового решения, а сейчас можно зайти в iPad или в планшет и менять цветовую температуру, яркость приборов, интенсивность; делать луч света широким или узким. Многие приборы сейчас работают без проводов, их легко можно в любое место поставить, создать любую атмосферу. Это очень важно. И, конечно же, чтобы со специалистами по этим вопросам общаться, надо разбираться самому во всем.
– Каким образом получаете новые знания, повышаете квалификацию?
– Со всей ответственностью могу сказать: благодаря нашей гильдии и Илье Дёмину, которые ведут активную работу в данном направлении. Семинары дают возможность операторам общаться, потому что мы мало знаем друг о друге – все постоянно на съемках… На встречах можно узнать новое, повысить квалификацию особенно потому, что в профессию приходят молодые люди, которые в этом разбираются лучше. Союз молодого человека с опытным профессионалом приносит плоды.
– Сегодня часто снимают в черно-белом формате. Это показатель какого-то особого мастерства?
– Как ни странно, черно-белое снимать сложнее, чем в цвете. Кстати, когда я работал на телевидении, визировалось черно-белое изображение – оно сосредотачивало на материале, на его смысле. Так что я вижу перспективу в черно-белых фильмах. Готовясь к съемкам, пересмотрел недавно «Торпедоносцев» Семёна Арановича, где с размахом использована черно-белая хроника, и понял: она придает не только достоверности и правдивости изображению, но и воздействует эмоционально на зрительское восприятие в целом.
– Вы состоите в Приемной комиссии Союза кинематографистов России. Есть маркеры талантливой работы молодых операторов?
– Важно, чтобы у творческого человека было неповторимое видение и радость, азарт от того, что он делает. Безусловно, ремеслом, технологиями должен владеть каждый профессионал. Но, если бы я набирал свою мастерскую, предпочитал бы тех, кто сосредоточен на поиске художественных приемов.
– Какие личные качества важны для профессии оператора?
– Всегда был против насмотренности – мне кажется, это тоже техническая составляющая. Убежден: оператор должен быть любознательным, искать новое – это часть профессии.
– Как часто вы используете референсы, известные примеры, в работе?
– Практически не использую, разве что, когда просят показать, в каком направлении будет строиться изображение фильма. Мне кажется, это обманчиво, потому что референсы – это раскадровка, лишь часть обманчивого пути. Это ветка, которая уводит в сторону, но, наверное, ее нужно проходить. Больше доверяю эскизам художников как результату пропущенного через человека осмысления материала. Референс – это выхваченное из общего контекста, что-то мимолетное. Можно создать папку очень красивых референсов и убедить всех, как это будет здорово, но, если нет внутреннего переосмысления, преломления, в них нет и особого смысла.
– С какими вызовами сталкивается оператор сегодня?
– Продюсеры требуют гламурное изображение. Нужно снимать красиво, рекламно. Каждый проект, независимо от темы, должен выглядеть «оберточно». Я с этим не согласен. В итоге мы придем к тому, что часть операторов останется не у дел. Все сведется к тому, что делает искусственный интеллект – одинаково красиво в любом жанре, и зритель будет смотреть, не отрывая глаз. Но изображение, любое по жанру, может быть не гламурным, а самобытным, неповторимым; этим оно и будет интересно. Хочу, чтобы у каждого зрителя после просмотра оставались впечатления, эмоции, которые ему важны и дороги.
Беседу вела Ирина Измайлова
Фото из личного архива Алексея Фёдорова
